-- То есть? -- недоумевает сивый старик.
-- Да так... Вот вы говорите -- жил, жил да и помер! Не хотели ли вы, чтобы он жил, жил да и превратился в евнуха при султанском дворе... или в корову из молочной фермы?
Старик неожиданно начинает смеяться полузадушенным дробненьким смешком.
Я догадываюсь: очевидно, его пригласили из милости, очевидно, он считает меня одним из распорядителей похорон и, очевидно, боится, чтобы я его не прогнал.
Я одобряюще жму его мокрую руку. Толстый господин утирает слезы (сейчас он отправил в рот кусок ветчины с горчицей) и спрашивает:
-- А сколько дорогому покойнику было лет?
-- Шестьдесят.
-- Боже! -- качает головой толстяк. -- Жить бы ему еще да жить.
Эта классическая фраза рождает еще три классические фразы:
-- Бог дал -- Бог и взял! -- профессиональным тоном заявляет лохматый священник.