А сроку их выхода я не придавал никакого значения.... Дело не в этом. Хорошие это книги -- их прочтут; плохие -- бросят.
Упрек в многописании -- если в него вдуматься -- упрек, не имеющий под собой никакой солидной почвы. И вот почему: я пишу только в тех случаях, когда мне весело. Мне часто очень весело. Значит, я часто и пишу.
Канарейка веселится и поет еще чаще, но никому не придет в голову заткнуть ей глотку; наоборот, всякий, кто слушает ее пение, не упустит случая похлопать ее поощрительно по плечу и сказать ласково:
-- Молодец, птичка божья. Старайся!
Прямая противоположность канарейке -- дверные петли, которые, наоборот, поют очень скупо и редко; но даже и эта умеренность не спасает их от нареканий. Самые музыкальные натуры морщатся, хмурятся и ворчат:
-- Неужели никакой черт не догадается их смазать, что ли, чтобы они не скрипели?!
Вот пример, который, по моему мнению, доказывает ясно и просто всю неосновательность упреков в многописании...
Все дело, таким образом, сводится только к чутью и искренности критического определения: кто автор? Веселая ли певчая птица или -- дверь, пение которой вызывает неутолимое желание заткнуть ей глотку.
Аркадий Аверченко