Если бы у моего альбома выросла рука -- я пожал бы ее. Такой это был хороший, пухлый, симпатичный альбом.
ДВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ГОСПОДИНА ВОПЯГИНА
-- Господин Вопягин! Вы обвиняетесь в том, что 17 июня сего года, спрятавшись в кустах, подсматривали за купающимися женщинами... Признаете себя виновным?
Господин Вопягин усмехнулся чуть заметно в свои великолепные, пушистые усы и, сделав откровенное, простодушное лицо, сказал со вздохом:
-- Что ж делать... признаю! Но только у меня есть смягчающие вину обстоятельства...
-- Ага... Так-с. Расскажите, как было дело?
-- 17 июня я вышел из дому с ружьем рано утром и, бесплодно прошатавшись до самого обеда, вышел к реке. Чувствуя усталость, я выбрал теневое местечко, сел, вынул из сумки ветчину и коньяк и стал закусывать... Нечаянно оборачиваюсь лицом к воде -- глядь, а там, на другом берегу, три каких-то женщины купаются. От нечего делать (завтракая в то же время -- заметьте это, г. судья!), я стал смотреть на них.
-- То, что вы в то же время завтракали, не искупает вашей вины!.. А скажите... эти женщины были, по крайней мере, в купальных костюмах?
-- Одна. А две так. Я, собственно, господин судья, смотрел на одну -- именно на ту, что была в костюме. Может быть, это и смягчит мою вину. Но она была так прелестна, что от нее нельзя было оторвать глаз...
Господин Вопягин оживился, зажестикулировал.