-- Представьте себе: молодая женщина лет двадцати четырех, блондинка с белой, как молоко, кожей, высокая, с изумительной талией, несмотря на то что ведь она была без корсета!.. Купальный костюм очень рельефно подчеркивал ее гибкий стан, мягкую округлость бедер и, своим темным цветом, еще лучше выделял белизну прекрасных полных ножек, с розовыми, как лепестки розы, коленями и восхитительные ямоч...
Судья закашлялся и смущенно возразил:
-- Что это вы такое рассказываете... мне, право, странно...
Лицо господина Вопягина сияло одушевлением.
-- Руки у нее были круглые, гибкие -- настоящие две белоснежных змеи, а грудь, стесненную материей купального костюма, ну... грудь эту некоторые нашли бы, может быть, несколько большей, чем требуется изяществом женщины, но, уверяю вас, она была такой прекрасной, безукоризненной формы...
Судья слушал, полузакрыв глаза, потом очнулся, сделал нетерпеливое движение головой, нахмурился и сказал:
-- Однако, там ведь были дамы и... без костюмов?
-- Две, г. судья! Одна смуглая брюнетка, небольшая, худенькая, хотя и стройная, но -- не то! Решительно, не то... А другая -- прехорошенькая девушка лет восемнадцати...
-- Ага! -- сурово сказал судья, наклоняясь вперед. -- Вот видите! Что вы скажете нам о ней?.. Из чего вы заключили, что она девушка и именно указанного возраста?
-- Юные формы ее, г. судья, еще не достигли полною развития. Грудь ее была девственно-мала, бедра не так широки, как у блондинки, руки худощавы, а смех, когда она засмеялась, звучал так невинно, молодо и безгрешно...