Когда мне было 10 лет -- мать моя держала гостиницу и меблированные комнаты в небольшом провинциальном городке на берегу широкой реки.
Однажды мы сидели за утренним чаем и занимались рассказыванием друг другу сновидений, пригрезившихся нам в эту ночь.
Мать, как женщина прямая, честная, рассказывала то, что видела в действительности: ей грезилась "почему-то лодка", и в этой лодке сидели наши соседи Хомутовы "почему-то" все в маленьких-маленьких платочках... и "почему-то" они говорили: "идите к нам!"
Я слушал мать лениво, рассеянно, придумывая в это время себе сон поэффектнее, позабористее, чтобы совершенно затмить простодушные маменькины лодочки и платочки.
-- А мне снилось, -- густым голосом прогудел я, раскачивая головой, отчего моя физиономия, отражаясь в самоваре, кривлялась и ненатурально удлинялась, -- мне снилось, будто бы ко мне забрались двенадцать индейцев и схватили меня, чтобы оскальпировать. Но я -- не дурак -- схватил глобус, да глобусом их. Ого! Убежали да еще томогавки забыли.
Я помолчал немного и равнодушно добавил:
-- Потом слона видел. Он что-то орал и хоботом пожрал всех наших жильцов.
Мать только что собралась изумиться красочности и разнообразию моих грез, как на парадных дверях прозвенел резкий звонок.
-- Пойди открой, -- сказала мать. -- Я швейцара услала.
Я вскочил, помчался, издавая громкие, пронзительные, но совершенно бесцельные крики, подбежал к стеклянным дверям и... остановился в изумлении: за ними было совершенно темно, будто бы неожиданно вернулась ночь.