На четвертый день мать, по категорическому требованию оставшихся жильцов, заявила полиции о происшедшем, и в тот же вечер я был свидетелем страшной сцены: явилась полиция -- бравая, бесстрашная русская полиция и застала она дикого, слоноподобного жильца врасплох. Он был одинок и безоружен, а полицейских с дворниками собралось десять человек, не считая околоточного.
К Гржимбе постучали.
-- К черту! -- заревел он.
-- Отворите, -- сказал околоточный.
-- Кто там? Ко всем чертям. Прошибу голову! Откушу пальцы! Проткну кулаком животы!
-- Это я, -- сказал околоточный. -- Коридорный. Принес вам кой-чего поужинать...
За дверью послышалось урчанье, брань, и ключ повернулся в дверях.
Два дюжих городовых налегли на дверь, один просунул в щель носок сапога, и вся ватага с шумом вкатилась в комнату.
В комнате царила абсолютная темнота, а из одного угла за столом слышался страшный рев и проклятия, от которых дрожали стекла.
Черный гигант отломил кусок железной кровати и свирепо размахивал им, рыча, сверкая в темноте маленькими глазками.