-- Вы сумасшедший! Я же вас не трогаю!
-- Пойдем, -- сказал извозчик.
Я посмотрел на лицо хозяина, который, казалось, готов был перервать глотку за какой-то кулич и початую бутылку скверной мадеры, -- и мне сделалось противно сидеть среди этих людей... И мучительная, тяжелая тоска охватила мою душу.
-- Жалкие вы черви! -- с отвращением сказал я. -- Идем, мой друг. Ты еще не сыт? Эй, вы! -- надменно продолжал я. -- Я беру у вас эту колбасу, жареную курицу, бутылку коньяку и графин водки. Не беспокойтесь -- плачу. Человек с душой торгаша! Получите двенадцать рублей... Ха-ха! Сдачи не надо.
Вконец уничтоженный хозяин и гости не смели посмотреть мне в глаза. Хозяину, очевидно, было смертельно неловко за свой бестактный поступок с куличом.
-----
Мы подошли к пролетке, и я разложил на сиденье собранные с собой припасы...
-- Ешь, извозчик, пей. А я посижу около лошади, постерегу, чтобы ее не украли конокрады.
В то время в городе свирепствовала шайка конокрадов, и поэтому моя боязнь этих дьявольски хитрых людей была небезосновательной.
Извозчик пил коньяк прямо из бутылки, а я сидел у ног лошади, глядел на него и думал: