-- Отчего же! -- вмешался пакгаузный Нибелунгов.
-- У него тетка, говорят, богатая; может у тетки взять... Послышались шаги секретаря, и вся закусывающая компания, как мыши, разбежалась в разные стороны.
А за обедом экспедитор Портупеев, наливая борщ в тарелку, говорил жене, маленькой, сухонькой женщине с колючими глазками и синими жилистыми руками:
-- Вот дела-то какие, Петровна, у нас в таможне! Аквинский, чтоб ему пусто было, собрался к черту на кулички в Ривьеру ехать и Тарасова жену с собой сманил... Деньги у тетки берет! А Тарасиха с ним вместе сегодня купалась и рассказывала ему, что за границей так принято... Хе-хе!
-- Ах, бесстыдники! -- целомудренно потупилась Петровна. -- Ну, и езжали бы себе подальше, а то -- на-ко здесь разврат заводят! Только куда ему с ней... Она баба здоровая, а он так -- тьфу!
На другой день, когда горничная Тарасовых, живших недалеко от Портупеевых, пришла к Петровне просить по-соседски утюги для барыниных юбок, душа госпожи Портупеевой не выдержала:
-- Это что же, для Ривьеры глаженые юбки понадобились?
-- Ах, что вы! Слова такие! -- усмехнулась, стрельнув глазами, горничная, истолковавшая фразу Петровны совершенно неведомым образом.
-- Ну да! Небось тебе-то, да не знать...
Она скорбно помолчала.