-- Эх-ма, дурость бабья наша... И чего нашла она в нем? Горничная, все-таки не понимавшая, в чем дело, вытаращила глаза...
-- Да, ваша Марья Григорьевна -- хороша, нечего сказать! С пакгаузной крысой Аквинским снюхалась! Хорош любовничек! Да-с. Сговорились в какую-то дурацкую Ривьеру, на купанье бежать, и деньги у тетки он достать посулился... Достанет, как же! Скрадет у тетки деньги, вот и все!
Горничная всплеснула руками.
-- Да правда ли это, Анисья Петровна?
-- Врать тебе буду. Весь город шуршит об этом.
-- Ах, ужасти!
Горничная опрометью, позабывши об утюгах, бросилась домой и на пороге кухни столкнулась с самим членом таможни, который без сюртука и жилета нес в стаканчике воду для канарейки.
-- Что с вами, Миликтриса Кирбитьевна? -- прищурив глаза и взяв горничную за пухлый локоть, пропел Тарасов. -- Вы так летите, будто спасаетесь от привидений ваших погубленных поклонников.
-- Оставьте! -- огрызнулась горничная, не особенно церемонившаяся во время этих случайных tête-à-tête {Здесь: свиданий наедине (фр.).}. -- Вечно вы проходу не дадите!.. Лучше бы за барыней смотрели покрепче, чем руками...
Пухлое, невозмутимое лицо члена таможни приобрело сразу совсем другое выражение.