-- Как вы смели оскорбить меня действием? -- прошипел Катушкин.
-- Я, вас? Боже ты мой! Чем?
-- Зачем вы швырнули мне в физиономию какую-то бумажную дрянь? Что я вам сделал?
Голос его стал визгливым и плачущим. Нижняя губа прыгала, угрожая каждую минуту отвалиться совсем.
-- Помилуйте! Какая же это дрянь... -- сконфузился Монументов. -- Это конфетти. На балах существует такой шутливый обычай: осыпают этими кружочками друг друга.
-- Не желаю я ваших дурацких обычаев! -- шипел Катушкин, трогая потихоньку висящую на нитке пуговицу. -- Вот есть бальный обычай: скакать козлом на потеху добрым людям или развратно целоваться за портьерой? (голубенькая барышня краснела) -- так вы и мне прикажете скакать подобно млекопитающему козлу или лизаться за портьерой? Не желаю-с! Не же-лаю-с!
Вокруг них стала собираться любопытствующая публика.
-- Чего же вам от меня надо? -- спрашивал красный как рак Монументов. -- Если желаете, я могу извиниться!
-- Ага! Теперь извиниться! Обидят человека, наплюют, оскорбят действием человека, а потом -- ах, извините, пожалуйста! Не нужно мне ваших извинений! Я этого дела так не оставлю.
-- Чего же вы от меня хотите?