Настроение на этом собрании было какое-то особенное, приподнятое.
Старый, пыльный чердак, заваленный массой разного хлама и украшенный красивыми гирляндами тяжелой от пыли паутины, давно не видел такого оживления и подъема духа.
Первым говорил самый почтенный из всех призраков, -- призрак старого повесившегося нотариуса.
-- Милостивые господа! -- начал он. -- Сегодня мы имеем юридическое и моральное право исполнить наше главное назначение, -- явиться людям, живущим в этом доме, и хорошенько напугать их. В качестве юриста я, не останавливаясь на моральной стороне дела, укажу на наше юридическое право: сегодня наступит знаменитая, популярная среди призраков ночь, ночь под Рождество, и мы будем большими дураками, если не воспользуемся хорошенько этим прекрасным случаем. Моральное освещение нашего предполагаемого предприятия я предоставляю моему уважаемому соседу, отцу дьякону.
Призрак дьякона крякнул и сказал:
-- Одобряю! Прихожане погрязли в грехах и забыли о будущей жизни... Да... это самое... надо им сделать тонкий намек на это толстое обстоятельство.
Дьякон прислушался к вою ветра в трубе, потрогал свою печень и со щемящей тоской в голосе добавил:
-- Сколько они этой водки вылакают за праздник -- уму непостижимо!
Призраки притихли, грустно поникнув головой. Желая нарушить печальное молчание, призрак коммивояжера поднял голову и сказал:
-- А за границей мы уже являлись...