Агафья! Купи в лавке манной кашки и свари на молоке... Слышишь?
Агафья уходит.
Я не знаю, что детям дают, когда зубы режутся: фиалковый корень, что ли?
Симахин (свирепо). Синильной кислоты дай ему.
Симахина. Володя! Стыдись...
Симахин. Что там "Володя"! "Володя"!! До тридцати лет я Володя, а все таким же дураком и остался... Изволь теперь возиться с годовалым младенцем... Черт его знает (раздраженно прохаживается по комнате), чем его кормить и как обращаться. Откуда мы знаем? Вдруг он через три дня ноги протянет...
Симахина. Володя!
Симахин. Что там "Володя"! Или заползет за дверь, а кто-нибудь ее откроет и раздавит младенца! Так по стенке и размажется, как клоп!..
Симахина. Бог знает что ты говоришь!.. (Смотрит в окно.) А вот какая-то женщина и мужчина идут через двор... Не насчет ли ребенка? Да... верно... В руках у женщины какой-то сверток. Идут сюда!
Входят нянька и Павлик -- парень лет двадцати, одетый, в матроску и шапочку; он большого роста, с густым, голосом и неуклюжими телодвижениями.