Лапов был, очевидно, прижимистым человеком, но и Огрызко сдавал свои позиции с большим упорством и борьбой.
-- Ни-ни. Меньше, чем в две недели, не управлюсь.
Лапов обиженно усмехнулся.
-- Две недели! А вы давеча о каких-то канарейках говорили...
-- Не понимаю я вас, -- возбужденно вскричал бывший студент. -- Ни птиц вы не любите, ни зелени, ни неба, ни заката. Что же, что в этом мире привлекает ваше сухое прозаическое сердце?
-- Что? Вы дождик любите?
-- И не подумаю его любить.
-- Ну, вот и я тоже. Промокнешь до костей -- что толку! Зато после дождя, когда выглянет эт-то радуга, да заиграет эт-то она...
-- Редкая вещь радуга, -- сухо сказал Огрызко. -- Да и не к сезону она. Нет, радуга -- это штука невозможная.
-- Не признаете? А красивая вещь. Тут тебе и желтое, и красное, и синее, и зеленое -- все чего хочешь. Под такой радугой и живется особенно. Хоть две, хоть три недели живи -- одно тебе удовольствие.