-- Вот возьму, выдавлю тебе так вот, двумя пальцами, глаза и засуну их тебе в рот, чтобы ты впредь мог брать глаза в зубы. Свинья ты.
И, оставив оторопевшего возницу, Ошмянский отошел к Бронзовой.
-- Уже.
-- Видела. Вы это сделали так, будто не сердце срывали, а неприятный долг исполнили. Кисель!
-- А вы -- бритва.
-- Ну -- едем? Или вы еще тут, на дороге, с полчасика полежите?
Поехали.
Глава II
В Святогорском монастыре гуляли. Потом пили чай. Потом сидели, освещенные луной, на веранде, с которой открывался вид верст на двадцать. Говорили...
Какая внутренняя душевная работа происходит в актрисе и литераторе, когда они остаются вдвоем в лунный теплый вечер, -- это мало исследовано... Может быть, общность служения почти одному и тому же великому искусству сближает и сокращает все сроки. Дело в том, что, когда литератор взял руку актрисы и три раза поцеловал ее, рука была отнята только минут через пять.