-- Молчи!! Знаешь, как ты поступал? Я хотела, чтобы мы поженились -- прошло одиннадцать месяцев, -- где это? Я хотела, чтобы мы жили вместе -- ты согласился... Где это? Пустяк: мне хотелось видеть тебя в бархатной куртке -- носишь ты ее? Что вышло?! О, ты со всем соглашался, все с готовностью обещал. Но что вышло... Я, женщина с сильным характером, энергичная, самостоятельная, была жалкой игрушкой в твоих руках! Прочь! Не подходи ко мне!!! Ну?
Он протянул к ней руки, но она взглянула на него испепеляющим взглядом, повернулась и -- ушла. Навсегда.
Одну минуту он стоял ошеломленный. Потом потер голову, подошел к письменному столу и склонился над чистой бумагой.
Долго сидел так. Потом пробормотал что-то. Неясное, нечленораздельное бормотание скоро стало принимать форму определенных слов. И даже рифмованных...
"В один чудесный день,
Когда ложилась тень,
Ко мне пробрался кирасир..."
А потом это бормотание перешло в мелодичный свист, и Ошмянский с головой погрузился в работу...
ЧЕРНАЯ КОСТЬ
Тоненькая, как былинка, кудрявая, хрупкая, с тонкими, длинными, очень красивыми ногами и немного неуклюжими от роста руками, четырнадцатилетняя Маруся зашла в комнату кухарки Катерины и, сверкая огромными глазами, радостно сказала: