Бедная Маруся, как хрупкая птичка, раздавленная солидным, спокойным, толстым поленом, свернула головку набок и умолкла, погасла до самого конца представления...
Под потолком летали люди, на земле танцевали слоны. Катерина была спокойна, монументальна по-прежнему, и только изредка из уст ее вырывались тяжелые, грузные слова:
-- И чего еще люди выдумают!
Мать Маруси тоже заинтересовалась борьбой этих двух начал: восторженного, вдохновенного Марусиного и железобетонного, грузного, сонного Катерининого.
Она, со своей стороны, сделала попытку зажечь Катерину.
-- Ну, ты посмотри: слоны танцуют. Могла ты себе представить, чтобы слоны танцевали? А?
-- Да, не слонячье это дело, -- со вздохом соглашалась Катерина. -- Нешто возможно? А что, барыня, ежели я к обеду
пирожки сделаю с ливером? Ничего?
"Ну, брат, тебя не проберешь ничем", -- подумала мать и, погладив угасшую дочь по худенькому плечу, сочувственно предложила:
-- Может, устала? Домой хочешь?