-- Да, действительно, -- закусил Сычевой свой полуседой ус, -- сидит. Хм!.. Ну, знаете что, Аглая Викентьевна?.. Пусть посидит до утра, а там видно будет!
-- То есть как это так? -- плаксиво сказала Чмокина. -- Я так не хочу! Я -- девушка, не забывайте вы этого! И мне, кроме того, страшно одной.
-- Да ведь не одна же вы! -- утешил Заусайлов-старший. -- Он ведь тут тоже будет.
-- Спасибо вам за такую компанию! Сами с ним оставайтесь.
-- Действительно, это неудобно! -- задумчиво сказал Синявкин. -- Надо, чтобы он ушел. Послушайте, вы... как вас?.. Бурачков! Ступайте домой.
Бурачков поднял на него свои страдальческие, больные глаза и жалобно простонал:
-- Куда же я пойду? Я не знаю, где мой дом. Это, вероятно, и есть мой дом. Мне холодно.
-- Нам наплевать на то, что вам холодно. А шататься по чужим домам тоже не фасон! -- вспылил Сычевой. -- И что вам вообще угодно?
Бурачков испуганно взглянул на сердитого генерала и понурился.
-- Я не знаю, куда мне идти! Мне некуда идти.