Посидев в приятной дремоте минут десять, старушка вдруг дернула плечами и проворчала:
-- Однако и припекает сквозь стекло. Совсем по-летнему... Поди и кофе закипел.
Бодро проковыляв на кухню, сняла с печки кофейник и, вернувшись, принялась стучать тихо, потом все громче и громче в дверь, полузакрытую ситцевой гардиной...
-- Макрида Семеновна! А, Макрида Семеновна... встали?
Из-за дверей послышался тонкий, как мышиный писк, голос соседки:
-- Ох, и не говорите! Насилу встала. Все кости ноют... к погоде, что ли?
-- Не иначе -- к погоде. Пожалуйте ко мне -- кофейком угощу.
Из дверей показалось сморщенное лицо, курносый носик понюхал воздух, а востренькие глазки так и зашмыгали -- будто не один, а тысяча взглядов, как горох, сразу рассыпались по всей комнате.
Она вошла неслышно, будто серая мышь проскочила в дверь, и, поправляя выбившуюся из-под наколки прядь жиденьких серых волос, промурлыкала сладко, как сахар:
-- Ну, и к чему вам, право, беспокоиться, Анна Перфильевна. Ей-Богу... Мне даже совсем неловко...