-- Ну, знаете ли...
-- Почему вы возмущаетесь? Потому что вы обыкновенный добрый человек... А я человек не добрый, но координирующий все свои поступки с требованиями добра.
-- И ничего бы у вас не дрогнуло, в то время как вы тыкали бы вашему слуге ножом в спину?!
-- Ну, как сказать... Было бы неприятно, чувствовалась бы некоторая неловкость; но это -- единственно от непривычки.
-- Хорошее добро!.. Тьфу!
-- Нечего вам плеваться, добрый вы человек! Все дело в том, что я умею рассуждать, а вы весь во власти сердца и нервов...
* * *
Марья Михайловна все это время сидела, свернувшись калачиком на диване, и молчала.
А когда все замолчали, вдруг заговорила:
-- Теперь Рождество. И вспоминается мне золотое детство и вспоминается мне то самое веселое и милое в моем детстве Рождество, когда у папы отнялись ноги и язык.