-- Нет, -- робко шептал я. -- Так... сижу.
-- Так... сидишь?!. Ха-ха! Это очень мило! Он "так сидит". Ну, сиди. Маму любишь?
-- Люблю...
-- Правильно.
Он делал движение, чтобы отойти от меня, но тут же, вспомнив, что до желанного ужина добрых десять минут, раскачавшись на длинных ногах, томительно спрашивал:
-- Ну, как наши дела?
-- Ничего себе, спасибо.
-- Учишься?
-- Учусь.
Он скучающе отходил от меня, но едва лицо его поворачивалось к родителям -- оно совершенно преображалось: восторг был написан на этом лице...