Одна актриса в Новороссийске в январе этого года уверяла меня, что балерина Вера Коралли умерла.
-- Может, утка? -- осторожно спросил я.
-- Ну! Утка, действительно... Сама я за гробом ее шла, а вы говорите -- утка.
Теперь я предпочел бы, чтобы наоборот -- Вера Коралли пошла за гробом актрисы -- на один фунт было бы меньше лганья.
Потому что я -- тогда еще наивный, доверчивый человек -- привез эту горестную весть в Севастополь и в первый же день преподнес ее знакомому, украсив пышным гарниром горьких слез и поздних сожалений о талантливой балерине.
-- Когда вы слышали о ее смерти? -- спросил знакомый, странно поглядев на меня.
-- Ровно две недели тому назад.
-- Гм, да... Дело в том, что я получил от нее вчера телеграмму из Одессы. Телеграмма шла два дня.
Я с большим интересом оглядел проезжавшего извозчика, снял пушинку, приставшую к рукаву, посвистел и вдруг захлопотал:
-- Ах, да! Что же это я с вами болтаю! Мне еще на вокзал надо. Прощайте.