Подходил он и к премьерше, и ко мне.
-- Простите, я занят, -- пробормотал я.
-- Да я от вас ничего не хочу. Но неужели вас, литератора, не ужасает тот факт, что такой гениальный поэт прекратился на 28-м году жизни. Что бы он мог дать еще! Господи! 27 лет! Умереть юношей!
На глазах его стояли слезы.
-- Да вы что, -- насмешливо спросил я. -- Только сейчас об этом узнали?
-- Нет, не сейчас, конечно. Но почему-то вспомнилось, и я в такой ужас пришел... Подходил он и к суфлеру. -- Подумай-ка, Николаич... Какой ужас, а?
-- Проигрался?
-- Нет... А Лермонтов-то! На 28-м году жизни помер.
-- Товарищи были?
-- Что ты! Он несколько десятков лет тому назад помер.