-- Сейчас, сейчас...
Глаза вылезли из орбит. Голова качнулась на шее, вздрогнула... послышался явственный треск, лязг и потом шорох, будто бы где-то осыпалась земля или рукой перебирали камушки. Что-то затрещало, охнуло... депутат открыл рот и с усилием проревел:
-- Я не говорю, что нужно бить инородцев, вообще. Поляков, литовцев и татар можно и не бить... Но евреев бить можно и нужно -- я удивляюсь, как этого не понимают!
Вот откуда взялась эта речь.
КАТОРГА
Однажды, развернув газету, бросил я на нее беглый взгляд, и сердце мое похолодело: мне показалось, что увидел я перед собой зияющую сырую отвратительную могилу, в которой мне придется пролежать до скончания веков.
Передовая газеты трактовала о "темных деньгах в союзе русского народа", другая статья заключала в себе благородное негодование по поводу непристойной выходки Пуришкевича с письмом Гучкову... Обозрение газет началось с таких строк:
-- Иудушка Меньшиков скоро предложит просто взять, да и перебить всех евреев! По крайней мере, в последнем фельетоне он как будто намекает на это...
А "маленький фельетон" (написанный журналистом с большим, от Бога ниспосланным, дарованием) назывался: "Новые откровения Маркова второго".
Это было год тому назад. Это было три года тому назад. Это будет через год. Не окончится оно и через три года.