-- Эко сказал! -- засмеялся Плюмажев. -- А кто ее нынче не обворовывает?
-- Сеня! -- торжественно сказал я. -- Имели ли вы какое-нибудь наказание за это преступление? Не имели? Так по долгу справедливости вы его будете иметь, Сеня! Я вас сейчас высеку розгами.
-- Фома! -- вскричал Плюмажев, как мячик вскакивая с кресла. -- Ты не имеешь на это права!!
-- Сеня! Я имею право, основываясь на твоих же словах: раз человек преступник -- надо его пороть.
-- Но ведь это же, вероятно, чертовски больно! Фома! Поедем лучше куда-нибудь в ресторанчик, а? Выпьем бутылочку холодненького...
-- Нет, Сеня... как я сказал -- так и будет. Ты преступник -- я тебя и выпорю. Эй, Пантелей, Евграф!..
Едва вошли слуги, как Плюмажев изменил растерянное выражение лица на спокойное, осанистое.
-- Здравствуйте, братцы, -- сказал он. -- Мы вот, того... с вашим барином пари подержали: больно ли телесное наказание розгами. Хе-хе. Думаете, небось: "Чудят баре!.." Ну, ладно. Если все хорошо будет, на чай получите...
-- Никакого пари мы с ним не держали, -- хладнокровно сказал я. -- А просто я хочу его высечь за то, что он воровал казенные деньги.
-- Thomas! -- укоризненно вскричал Плюмажев. -- Devant les domestiques... {Фома!.. Перед слугами... (фр.).}