-- Раздевайтесь, Сеня. Сейчас вы узнаете, приятно ли интеллигентному человеку обращение, за которое вы так ратуете...
-- Чудак ты, Фома, -- покрутил головой Плюмажев. -- Вечно ты такое что-нибудь придумаешь... комичное.
Он снял сюртук, жилет, сорочку, погладил себя по выпуклой груди и сказал:
-- Что это, как будто сыпь у меня? Ветром охватило, что ли?
Я смотрел на этого человека и диву давался: откуда он брал в эту минуту столько солидности, величавости и какой-то ласковой снисходительности.
-- Надеюсь, -- сказал он внушительно, -- это останется между нами?..
Когда слуги положили его на скамью и дали несколько ударов, он солидно откашлялся и заметил:
-- А ведь не особенно и больно... Так что-то такое чувствуешь... И не показалось мне это противным.
-- Довольно! -- крикнул я и отошел, уткнувшись лицом в угол.
Так стоял я, пока он не оделся. Обернулись мы лицом друг к другу и долго стояли, смотря один на другого.