-- И очень тебе больно?
-- Чрезвычайно.
-- Может быть, ты бы заплакал?
-- Мне очень грустно, Оголтелов.
-- Ты извини, что я без жилета!
-- Почему ты извиняешься?
-- Тебе очень важно, чтобы жилет, в который ты сейчас не прочь заплакать, был бы на ком-нибудь надет? Если не важно, достань в шкафу любой из жилетов и плачь на него.
Я печально смотрел в угол.
-- И законы о печати отсрочены, потому что не решен вопрос о чрезвычайном положении... А чрезвычайное положение не может решиться без урегулирования законов о печати. И никаких русскому гражданину нет гражданских свобод.
-- Они ему не нужны, -- лениво улыбнулся Оголтелов.