-- Ирина, -- прошептал он, обращаясь к героине, -- у этого человека большая душа!
На моих глазах выступили слезы.
Я вообще очень чувствителен и не могу видеть равнодушно даже, если на моих глазах режут человека.
Я смахнул слезу и почувствовал, что эти люди своей талантливой игрой делают меня хорошим, чистым человеком. Мне страстно захотелось пойти в антракте в уборную к тому актеру, который всех прощал, и к тому, который страдал, и к грустной героине -- и поблагодарить их за те чувства, которые они разбудили в моей душе.
И я пошел к ним в первом же антракте.
Вот каким образом познакомился я с интересным миром деятелей подмостков...
* * *
-- Можно пройти в уборную Эрастова?
-- А вы не сапожник?
-- Лично я не могу об этом судить, -- нерешительно ответил я. -- Хотя некоторые критики находили недостатки в моих рассказах, но не до такой степени, чтобы...