-- Что же он -- строгий? -- спросил Чикалкин, усаживаясь в пролетку.
-- Он-то? Страсть. Он, ваше высокоблагородие, будем прямо говорить -- строгий человек. И -- и! Порох! Чиновник мне один анадысь сказывал... Ему -- слово, а он сейчас ножками туп-туп, да голосом: в Сибирь, говорит, вас всех!! Начальство не уважаете!!
-- Что ж он -- всех так? -- дрогнувшим голосом спросил Чикалкин.
-- Да уж такие господа... Строгие. Если что -- не помилуют.
Октябрист Чикалкин помолчал.
-- Ты меня куда везешь-то? -- неожиданно спросил он извозчика.
-- Дык сказывали -- к господину исправнику...
-- Дык сказывали! -- передразнил его Чикалкин. -- А ты слушай ухом, а не брюхом. Кто тебе сказывал? Я тебе, дураку, говорю -- вези меня в полицейское управление, а ты к самому исправнику!.. Мало штрафуют вас, чертей. Заворачивай!
* * *
-- Да, брат, заговорил Чикалкин, немного успокоившись. -- В полицейское управление мне надо. Хе-хе! Чудаки эти извозчики... ему говоришь туда, а он тебя везет сюда. Так-то, брат. А мне в полицейское управление и надо-то было. Собрание, вишь ты, мне не разрешили. Да как же! Я им такое неразрешение покажу! Сейчас же проберу их хорошенько, выясню, как и что. Попляшут они у меня! Это уж такая у нас полиция -- ей бы только придраться. Уже... приехали?.. Что так скоро?