-- Ну-с? -- поощрил его Тачкин.
-- Я урока не знаю... -- смотря в окно, испуганно заявил Синюхин.
-- Да? -- наружно удивился Тачкин. -- Почему? Не можешь ли ты мне объяснить?..
Синюхину Николаю нужно было бы объяснить, что система "от сих до сих" и "повторить то, что было задано в прошлую среду" -- настолько сухая система, что она никак не могла заинтересовать Синюхина. Мог бы Синюхин сказать и то, что он пытался несколько раз вчитаться в книгу, несколько раз начинал "от сих", но сухие, не будившие пылкого воображения факты путались в голове, рассыпались и своей ненужной громоздкостью мешали Синюхину добраться "до сих", до этих милых, манящих каждого прилежного, зубрящего ученика своим уютом и грядущей свободой -- "сих".
Синюхин не хотел откровенничать с учителем.
-- У меня голова болела... мама захворала... в аптеку бегала...
-- Ой-ой-ой, -- засмеялся Тачкин. -- Как много! А поставлю-ка я тебе, Синюхин Николай, единицу. А?
Он посмотрел внимательно в лицо ученику Синюхину и, заметив на нем довольно определенное, лишенное двусмысленности выражение, отвернулся и задумался...
-- Воображаю, как он сейчас ненавидит меня. Воображаю, что бы он сделал со мной, если бы я был на его месте, а он -- на моем. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Держа под мышкой журнал, в класс вошел ученик Николай Синюхин и, вспрыгнув на кафедру, обвел внимательным взором учителей, сидевших с бледными, испуганными лицами, на ученических партах.