Ученик Николай Синюхин опустился на стул, развернул журнал и, помедлив одну зловещую минуту, оглядел ряд сидящих лиц в вицмундирах с блестящими пуговицами...
-- Hy-c, -- сказал он. -- Кого же мы вызовем?.. Разве Ихментьева Василия?..
Учитель географии Василий Павлович Ихментьев съежился, обдернул вицмундир и робко приблизился к кафедре.
-- Ихментьев Василий? -- спросил ученик Синюхин, оглядывая учителя. -- Гм... Должен сказать вам, Ихментьев Василий, что ваше поведение и успехи меня не радуют!
-- Почему же? -- оторопев, спросил учитель. -- Почему же, Николай Степанович? Кажется, я стараюсь...
-- Да? -- иронически улыбнулся Синюхин. -- Стараетесь? Я бы этого не сказал... Видите ли, г. Ихментьев... Я человек не мелочный и не придерусь к вам из-за того, что у вас вон, сейчас, оторвана одна пуговица вицмундира и рукав измазан мелом... Это пустяк, к науке не имеющий отношения, и мне до сих пор стыдно за то время, когда за подобные пустяки виновные наказывались уменьшением отметки в поведении. Нет! Не то я хочу сказать, Ихментьев Василий... А позвольте спросить вас... Как вы преподаете?! Как вам не стыдно? Ведь вы получаете деньги не за то, чтобы дуться по ночам в винт, пить водку и потом являться на уроки в таком настроении, при котором никакая география вам и в голову нейдет...
-- Я не буду... -- тихо пролепетал учитель. -- Это... не я... Я не виноват... Это Тачкин Максим приглашал меня к себе на винт... Я не хотел... а это он все.
Синюхин сердито хлопнул своей крохотной ладонью по кафедре.
-- Имейте в виду, господин Ихментьев, что и шпионства, предательства и доносов на ваших товарищей не допущу! Я не буду этого поощрять, как поощряли это в свое время вы. Стыдно-с! Ступайте на свое место и поразмыслите-ка хорошенько о вашем поступке. Тачкин Максим!
-- Здесь! -- робко сказал Максим Иваныч.