— Пойдем дальше. «Влюбишься в известного бог… гм!.. в известную богачиху и справедливо, но без взаимности»… Ну, это, Михеев, тоже понятно. Сердцу, брат, не закажешь! И если понравится богачиха — так тут уж ничего не поделаешь.
— Это верно, — согласились некоторые опытные люди из окружающих, очевидно, уже пронзенные в свое время стрелами крылатого Амура.
— Любовь — зла, полюбишь и козла, — подтвердил кто-то из наиболее израненных крылатым богом.
— То-то и оно, — улыбнулся я, снисходительно оглядывая внимательную аудиторию. — Теперь… что касается «без взаимности» тоже — брат… Ты, Михеев, не обижайся, но богачихи, они народ избалованный — где ж ей любить простого… ты чем занимался раньше?
— Сцепщиком был на железной дороге.
— Да… Где-ж ей полюбить простого сцепщика?
— Что-ж, я понимаю, — скромно согласился Михеев. — Где мне до богачихи. Не по носу табак.
— Это правильно, — поддержал кто-то.
— Нешто нашему брату сиволапому до богачихи тянуться? Жирно будет.
— Лопнешь тут.