-- Из подлости. А гувернантка -- я знаю -- она губит моих детей. Она их потихоньку учит курить, а старшенького подговаривала покуситься на мою жизнь.
-- Для чего?! Что она после тебя, наследство получит, что ли?
-- Садизм, матушка. Просто хочет насладиться моими предсмертными мучениями.
-- Бог знает, что ты такое говоришь... -- Заплакала жена. -- Ну, раз не хочешь сделать им подарки, что ж делать... Я из своих им куплю. Из тех, что ты мне на расходы дашь.
-- Ничего я тебе на расходы не дам. Не заслужила, матушка! Как жена, ты ниже всякой критики.
-- Алексаша!!
-- Чего там "Алексаша!". Ты лучше расскажи, почему все наши дети на меня не похожи? Я все понимаю! Не будет им за это елки!!
-- Какой позор! -- воскликнула жена и, рыдая, выбежала из комнаты.
-- А ловко я ее допек! -- подумал немного прояснившийся Постулатов. -- Теперь еще только выругать кухарку, перепороть детишек, -- и все будет, как следует.
И заворочались во тьме тяжелые ленивые мысли: