Мне мама говорила:
Ты бойся всех мужчин,
Пусть красавец или рыло,
Но все ж остерегаться есть тьма причин.
Я маму не послушала,
В кабинете со старичком кушала
И он оказался шалун,
Взял у меня поцелуй.
Между двумя подобными безотрадными куплетами -- шаг налево, два назад и внимательный взгляд в потолок; вздох; нерешительное поднятие платья -- и под гробовое молчание обескураженной, фраппированной публики бредет Дусина, Верина или Светозарская за кулисы.
Зачем она здесь? Почему она ушла из кухни, прихожей или детской, где её красные руки никого не приводили в веселое настроение, а кривые каблуки старых барыниных ботинок как будто срослись с ней, не внося фальшивой ноты в общий антураж затрепанного платьица и гранатовых сережек...