Сманил ее в свое время какой-нибудь щеголь, врун, говорун, блестящий вояка писарского типа -- и пошла Глаша Шестипалая в Верины, Дусины и Светозарския.
И вот уже хочется ей, чтобы у неё все было, как у других "классных" певиц, -- и бриллианты, и наряды, и лихой, пикантный вид... И ничего ей, бедняжке, не удается в этом смысле: обвешана она бриллиантами, но фальшивыми; затянута в корсет, но предательский перелом на лопатках говорит, кричит на весь свет, что цена корсету три рубля; духи у неё дешевые, благоухающие какой-то кислятиной, с примесью мятных капель, и душится она этими духами странно: по немытой шее размазана какая-то географическая карта, в некоторых местах запорошенная для привлечения мужчин, не то рисовой пудрой, не то детской присыпкой...
И, таким образом разукрашенная, поет она:
С старикашкою знакомство я свела
И шинпанское в кабинете с ним пила.
А он оказался шалун,
Сорвал с мине поцелуй.
Поет и думает: "Ну, вот -- и я не хуже других".
* * *
Сейчас такую Верину, Дусину или Нюсю Огонек чрезвычайно напоминает Турция.