-- Господи! -- возразил я. -- Будто бы это так важно. Всякая жертва от чистого сердца угодна Богу.
На некоторых судах, кроме того, еще бьют склянки.
Берется несколько склянок от лекарств и разбивается. Некоторые суда бьют даже до восьми склянок.
К сожалению, мне до сих пор не удалось выяснить значения этого бесцельного традиционного обычая, ясно показывающего, что суеверие может уживаться рядом с громадными машинами, электричеством и двенадцатидюймовыми орудиями.
Я сидел на палубе и читал газету.
Мимо меня прошли, пошатываясь, два господина, два типичных алкоголика со слабыми ногами и развинченными неуверенными движениями.
Я улыбнулся про себя и подумал:
-- Нализались, голубчики. Бросает вас из стороны в сторону, точно на пароходе во время качки. Эх, ты! Русский народ...
За ними прошла какая-то девица, шатаясь и держась за стенки каюты.
Я не мог найти в себе силы улыбнуться. Сердце мое сжалось...