- Приличные?! Ой, вы ж меня уморите. Да любая из них даст вам поцелуйчик! Я одну поцеловал - она так разнежилась: "Ах ты, - говорит, - стюпидик мой, со, - говорит, - ты мое!" - так и режет по-французски.
- Филимон, ты глуп, - нетерпеливо сказал я.
- Я глуп? А хотите, вот сейчас пойдем в эту кабачару - тут есть прехорошенькая. Если не сорву поцелуйчика - я вас угощаю Моэтшандоном, сорву - вы меня. Это был редкий случай, когда честь женщины колебалась на горлышке шампанской бутылки.
Филимон втащил меня в ресторан, плюхнулся за столик и, вертя корявым пальцем, подозвал к себе пышную золотоволосую блондинку в традиционном передничке.
- Маруся! Подь-ка сюды.
- Я не Маруся, - спокойно возразила дама, глядя холодными застывшими глазами поверх головы Филимона Бузыкина.
- А кто же вы? - спросил Филимон, разглядывая ее с тупой раздумчивостью.
- Я - баронесса Тизенгаузен. Меня зовут Елена Павловна.
- А?! Очень приятно. Каково прыгается? Присели бы, а?..
- Не могу, простите. Должна принять заказ на другом столе.