Однажды он возвращался вечером из ресторана, где оркестр ни с того ни с сего сыграл "Боже, царя храни...". Знакомая мелодия навеяла целый рой мыслей о России...
- О, нотр повр Рюсси! [Наша бедная Россия (фр.).] - печально думал он. - Когда я приходить домой, я что-нибудь будить писать о наша славненькая матучка Руссия.
Пришел. Сел. Написал:
"Была большая дождика. Погода был то, что называй веритабль петербуржьен [Настоящая петербургская (фр.).]. Один молодой господин ходил по одна улица, по имени сей улица: Крещиатик. Ему очень хотелось manger [Есть (фр.).]. Он заходишь на Конюшню сесть на медведь и поехать в restaurant, где скажишь: garcon, une tasse de [Официант, одну чашку (фр.).] рабинович и одна застегайчик avec [С (фр.).] тарелошка с ухами..."
* * *
Я кончил.
Мой собеседник сидел, совсем раздавленный этой тяжелой историей.
Оборванный господин в красной феске подошел к нам и хрипло сказал:
- А что, ребятежь, нет ли у кого прикурить цигарки!
- Да, - ухмыльнулся мой собеседник. - Трудно вам уехать из русского города!