Драм. (съ безпокойствомъ). А… что?
Аверч. Тогда автомобилей не было.
Драм. (растерялся). Ну, что вы?! Не было! Какой ударъ! А что же было?
Аверч. Лошади были.
Драм. Да, вѣдь, у меня весь эффектъ четвертой картины на автомобилѣ построенъ. Моторъ налетаетъ на дерево, останавливается, въ это время непобѣдимая наполеоновская гвардія выскакиваетъ и бросается на помѣщицу, но тутъ какъ изъ земли выростаетъ телефонистъ Падекатровъ съ партизанами, которые…
Аверч. Э, э!.. Постойте! Какой телефонистъ?
Драм. Такой, знаете. На телефонѣ въ тѣ старыя времена о телефонисткахъ еще и не слыхивали. Были телефонисты.
Аверч. Въ тѣ старыя времена и о телефонѣ тоже не слыхивали. Его не было. Онъ изобрѣтенъ лѣтъ семьдесятъ спустя.
Драм. (онъ осунулся). Какой ударъ! Какой ударъ! А у меня на этомъ все построено. Понимаете, всѣ телефонисты рззбѣжались со станціи, остался одинъ мой герой. И что же! Онъ подслушиваетъ распоряженія Наполеона, передаваемыя Бонапарту, Барклаю-де-Толли и другимъ генераламъ — и потомъ доноситъ русскимъ о всѣхъ передвиженіяхъ непріятельскихъ войскъ. Потомъ, разоблаченный, отбиваетъ у непріятеля пулеметъ и мчится на паровозѣ прямо къ Пскову, гдѣ…
Аверч. (жесткимъ тономъ) Пулеметовъ не было, паровозовъ не было. И потомъ почему у васъ Барклай-де-Толли затесался къ французамъ?