Драм. Да, онъ кто?
Аверч. Русскій полководецъ.
Драм. Чудеса! Какъ говорится: чудеса въ рѣшетѣ. А фамилія у него, тово… гм… Я было и Багратіона хотѣлъ къ французамъ, а потомъ вижу, что онъ же и Мухранскій — э, думаю, осади назадъ. (Тоскливо). А Наполеонъ принималъ у себя русскихъ полководцевъ, или не принималъ?
Аверч. Не принималъ.
Драм. А у меня принимаетъ. Передъ нимъ, знаете-ли, выстроились русскіе полководцы: Куропаткинъ. Каульбарсъ, Гриппенбергъ, Штакельбергъ, а онъ осмотрѣлъ ихъ и сказалъ историческую фразу: «съ такими молодцами, да не побѣдить русскихъ! Это было бы невозможно». Теперь ужъ я и самъ вижу, что у меня немного напутано. Потомъ, у меня тутъ Наполеону доставляютъ въ палатку каррикатуру на него, напечатанную въ «Сатириконѣ»… (уныло). «Сатириконъ»-то былъ?
Аверч. Какъ вамъ сказать: этого тоже не могло случиться. Петроніевскій «Сатириконъ» хотя и былъ, но Петроній уже въ то время умеръ, а петроградскаго «Сатирикона» и совсѣмъ не было.
Драм. Боже, Боже! Ударь за ударомъ… Неужели, изъ-за этихъ мелкихъ промаховъ должна пропасть вся пьеса… Всѣ мои боевыя картины: и пожаръ Березины и седанскій разгромъ и бѣгство Наполеона съ полуострова Св. Елены?
Аверч. (съ интересомъ). Березина развѣ горѣла?
Драм. Со всѣхъ четырехъ концовъ! Вы себѣ представить не можете, что это было за необычайное, эффектное зрѣлище.
Аверч. (деликатно). Старожилы разсказываютъ, что Березина… гм… въ сущности, рѣка.