* * *
Ни в каком Луна-парке не встретишь такого веселья "на чертовом колесе", как в Народном доме.
Я видел катающихся в Луна-парке: мрачно, страдальчески сдвинутые брови, отчаянные лица людей, которые решили путем катанья на колесе порвать нить надоевшей жизни, стоны и охи, когда колесо разбросает в разные стороны всю эту кучу скучающего человеческого мяса.
Не то в Народном доме. Прежде всего, здесь на "чертовом колесе" катаются титаны, выкованные из железа.
Не успеет колесо остановиться, как на него со всех сторон, подобно лавине, обрушиваются человеческие тела: со всего размаха, с треском и хрустом костей бросается веселящийся русский народ на деревянное колесо. В одну минуту образуется живая гора из перепутавшихся рук, ног, голов...
- Вжжж!.. вертится колесо - и вся эта живая гора, как щепки, со страшным стуком, громом и грохотом разбрасывается в разные стороны.
- Крепко нынче стали людей делать, - задумчиво сказал Мифасов, глядя на мальчишку, который, сделав двухаршинный прыжок и шлепнувшись животом о деревянный пол, вдруг завертелся вместе с колесом, вылетел на барьер, ударился об него головой и дико захохотал, не обращая внимания на то, что какой-то рыжий мужик топчет каблучищем сапога его грязную ручонку.
Весело, черт возьми. И никто ни на кого не обижается.
Наконец-то бедный, бесправный русский народ достиг идеала своей национальной игры: мала куча - крыши нету.
На особой эстраде - танцы. Здесь, в Народном доме, танцы - священнодействие. У всех серьезные, углубленные и как-то внутренно просветленные лица.