Чихаев. Аня! Клянусь тебе, нет ничего серьезного!.. Видишь ли... Я немного увлекся этой... Модзалевской. А этот негодяй видел, как я к ней ездил на Фурштадскую (о, клянусь тебе, ничего серьезного!) И вот... когда ты пошла к телефону... он припугнул меня, что расскажет тебе все... Аня! Аня! Не презирай меня... Клянусь тебе, это -- пустяковое увлечение... Аня! Я тебя обожаю!.. А Модзалевская для меня ничто. Что мне Фурштадская! Плевать я хотел на Фурштадскую! Аня, пойми!
Анна Григорьевна (стоит, сложив руки. Говорит тихо, но внушительно). Митя! За все, что я тебе сделала... За мое чувство; за мою преданность; за мою любовь и верность; за то, что я ни на одного мужчину, кроме тебя, не позволила себе посмотреть... За все это ты... (плачет; сразу успокаиваясь.) Что это, он, кажется, шевелится?
Чихаев. Какое! Спит проклятое животное, чтоб ему больше не просыпаться!.. У-у-у!..
Анна Григорьевна. Постой! Хорошо... О тебе поговорим потом... А сейчас сплавим этого... Позови швейцара и дворника, а сам уйди в спальню!
Чихаев. Почему... уйти в спальню?
Анна Григорьевна. Подумай, как разъярится этот человек, когда увидит, что ты его предал... Вдруг бросится на тебя и... Нет! Хоть ты и обидел меня кровно, я не допущу этого!
Чихаев уходит на цыпочках.
ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
Анна Григорьевна. Вор.
Анна Григорьевна (быстро оглядывается, подбегает к вору, вынимает у него из кармана деньги и свое кольцо, надевает его на палец). Ну, теперь, кажется, все.