"Я всегда ее терпѣть не могъ, а теперь вижу какая она противная", подумалъ меньшой Погалевъ про старшую Воробьеву.
-- Этою язвительностью въ бабку она, въ старую Воробьиху, еще игуменьей послѣ была: Павлой нареклась, коли помните, продолжала Марья Ивановна.-- Та -- прости Господи мое согрѣшеніе!-- хоть богомольная была, а тоже бывало ничѣмъ на нее не угодишь. Все пилитъ, все не въ угоду. И порой такая-то тома на меня нападетъ.... И думается: Полѣ-то грѣшно было бы; вѣдь я ради ея чуть не въ курной избѣ жила.... Ну да вамъ, Владиміръ Дмитричъ, разказывать нечего.... сами знаете....
Старушка заплакала и чтобы скрыть слёзы сказала:-- Ахъ, я и забыла лишнія ложечки убрать!-- и ушла изъ комнаты.
"Ну, когда я буду прокуроромъ, желалъ бы чтобъ эта противная попалась: я ее упекъ бы!" съ негодованіемъ мечталъ М. Поль.
Владиміръ Дмитричъ зналъ слѣдующее. Имѣніе малолѣтнихъ Воробьевыхъ, по смерти отца, осталось обремененное жестокими долгами; своячина покойнаго, тетя Маша, назначенная душеприкащицей и опекуншей, старшую Полю пристроила въ институтъ, а младшую Милу отправила къ другому опекуну и душеприкащику, родному своему и матери сиротокъ брату, Минѣ Ивановичу Кущину. Сама же Марья Ивановна поселилась въ прикащичьей избѣ, ѣла и пила чуть не по-мужичьи, усчитывала каждую копѣйку, и увеличенными ея стараніями и совѣтами Мины, доходами съ имѣнія уплачивала долги. Къ выходу старшей изъ института имѣніе было почти очищено отъ долговъ и Паулина Тимоѳевна могла свободно заниматься науками. Паулина все это знала, но какъ-то не удосуживалась вспоминать: серіозныхъ занятій, видно, было много.
Чулковъ, по уходѣ тети Маши, прислушался къ особому разговору.
-- Какъ вамъ сказать, люблю ли я его? съ жаромъ говорила Людмила Тимоѳевна.-- Да, въ Старосвѣтскихъ Помѣщикахъ очень люблю. Тамъ все мило, и онъ самъ такой милый! И Ревизора люблю: не понимаю многаго, но... очень смѣшно. А Мертвыхъ Душъ не люблю.
-- Отчего же?
-- Какъ бы вамъ сказать? Знаете, я такихъ людей никогда не видала, и мнѣ кажется что люди лучше, добрѣе, или.... право не знаю.... нѣтъ, что они, можетъ-быть, и похожи, но не такіе точно. Впрочемъ, можетъ-быть, это глупо и я просто не понимаю....
Въ это время вошелъ старикъ Пущинъ.