Кущинъ вовсе не былъ ему дѣдушкой, но оба чувствовали другъ къ другу нѣжность и старикъ обычно говорилъ Чулкову ты.
-- По твоей же милости досталось, отвѣчалъ Мина Иванычъ,-- взбудоражилъ ты ихъ всѣхъ. Особенно этотъ коноводъ ихній Замазовъ или Халвазовъ словно звѣрь рыкучій сталь; такъ и водитъ рачьими глазами на кого бы накинуться. Почувствовалъ: престижу лишился. Тамъ есть маленькій какой-то, не человѣкъ даже, а культя какая-то олицетворенная -- Кущинъ говорилъ о кадетѣ въ отставкѣ -- и онъ даже противъ барина своего дерзить сталъ. Заговорили они о революціи, о большой; факты перевираютъ и переворачиваютъ, ну, да это само собой разумѣется... И этотъ Айвазовъ кричитъ: "не женись Дантонъ, революція удалась бы". А культя споритъ: "нѣтъ, говоритъ, Робеспьеръ оплошалъ; ему бы въ каждой деревнѣ гильйотину поставить, и головы всѣмъ автореволюціонерамъ рубить, да рубить...." Вы не можете вообразить, обратился старикъ къ Кононову,-- какое отвратное впечатлѣніе онъ на меня произвелъ; самъ маленькій, а рѣчи кровавыя и точно не о человѣческихъ головахъ, а о сахарныхъ. Я не выдержалъ, и пошелъ.....
-- И тѣмъ кончилось? спросилъ Чулковъ.
-- Нѣтъ. Этотъ твой Гумазовъ,-- старикъ повернулся къ Чулкову;-- какъ разъ на моей дорогѣ стоялъ, и все руками машетъ. Я чтобы пройти "извините" говорю. А онъ... И нахально главное.... Въ наше время только подъячіе съ крестами такъ глядѣли, когда плюхи добивались, чтобы потомъ безчестье содрать. Такъ онъ: "вы можетъ несогласны?" И уставился рачьими глазами. Меня взорвало:-- Трудно, говорю, согласиться, когда факты передаются не вѣрно.... Я, кажется, сказалъ вамъ что они врали!... Ну и указалъ имъ двѣ три ошибки...
-- А онъ?
-- Еще нахальнѣе сталъ.-- Вы историкъ что ли? "Археологіей занимаюсь".-- А! нынче эта наука не въ модѣ! Я извинился что не зналъ qu'ils ont changé tout cela, и ушелъ. Нѣтъ, въ наше время у самой ученой дамы такихъ сюжетовъ нельзя было встрѣтить....
-- А въ ваше время онѣ тоже водились? спросилъ Кононовъ.
-- Когда жь ихъ не было? Еще Моліеръ писалъ Les femmes savantes. Въ другомъ родѣ конечно.
-- Чего жь было, дѣдушка, сердиться? спросилъ Чулковъ.
-- Какъ же не сердиться! "Археологія не въ модѣ!" Что за аргументъ? По-его въ модѣ знать какъ допотопныя птицы гнѣзда вили, а какъ предки жили не въ модѣ! Такъ я скажу ему что онъ вретъ, горячился старикъ,-- что если такъ, для него наука вообще не въ модѣ, и что онъ о допотопныхъ гнѣздахъ только болтаетъ, а не апрофэндировалъ этого сюжета. Не въ модѣ! Нѣтъ я тебя спрашиваю, что это за аргументъ?