-- Да, да, разсѣянно отвѣчалъ Петръ Андреичъ.-- Но... но... не секретъ кто вамъ сказалъ о моемъ участіи?
-- Помилуйте, какой секретъ!
И Чулковъ удовлетворилъ любопытству пріятеля разказавъ о своемъ разговорѣ въ книжной лавкѣ; но пріятеля это ни мало не успокоило.
-- Да, да, попрежнему проговорилъ онъ.-- Но кому... кому нужно... и главное съ какою цѣлью пущена эта сплетня?
-- Дѣло, я думаю, самое простое. Самъ Никандръ Ильичъ могъ распустить...
-- Но для чего ему?...
-- А хотя бы для кредиту. Вы слывете за человѣка богатаго. Говорятъ что у васъ пятьдесятъ тысячъ чистоганомъ, да кромѣ того домъ и амбары въ Москвѣ. И сказать ли что еще плетутъ объ васъ: будто вы незаконный сынъ того... ну, какъ бишь его?... ну, откупщикъ-то...
-- Это однако чортъ знаетъ что! въ крайнемъ раздраженіи вскричалъ Кононовъ.
-- Помилуйте! Да эти сплетни знакъ что васъ любятъ. Да, да, любятъ. Ибо общественному воображенію кажется что быть богачомъ, а особенно сыномъ откупщика весьма лестно. Охъ, еслибъ про меня подобное распускалось! Нѣтъ, все гадости про себя слышишь: то тебя въ крѣпость засадили, то подрался ты съ кѣмъ-нибудь... А сплетни про васъ, да онѣ даже не безвыгодны для васъ.
-- Чѣмъ это?