Послѣднее предложеніе, какъ необычайно остроумное, художникъ подчеркнулъ и произнесъ его съ такою трактирною развязностью что Кононова передернуло.
-- И что за сюжеты! продолжалъ художникъ.-- Я по крайней мѣрѣ нигдѣ не видалъ въ натурѣ летающихъ по воздуху мужиковъ.
Кононовъ опять поморщился.
-- Извините, обратился къ нему съ усмѣшливымъ сожалѣніемъ художникъ,-- я быть-можетъ нечаянно оскорбилъ ваши религіозныя убѣжденія.
Кононовъ ничего не отвѣчалъ.
-- Вы это насчетъ Преображен і й? освѣдомился Чулковъ.
-- Да. Я, впрочемъ, хорошенько не припомню: Преображніе или Воскресеніе. Мало ли этихъ!-- (Художникъ выразился черезчуръ безцеремонно. И вы не можете вообразить, обратился онъ опять къ актеру,-- что это за народъ былъ, эти великіе художники! (Слово "великіе" было произнесено съ необычайнымъ презрѣніемъ.) Что за низкіе льстецы! Вообразите, своихъ папъ святыми рисовали! А вы знаете какова были эти папы!
Самъ художникъ былъ человѣкъ безукоризненный: если за дорогія деньги онъ и называлъ откупщика Водопьянова въ глаза меценатомъ, то за глаза величалъ дуракомъ ничего въ художествѣ не смыслящимъ; что же касается папъ, то онъ отъ своего пріятеля злобнаго политика слышалъ что Пій II въ юности былъ либераломъ, а потомъ сталъ ретроградомъ знанія же актера насчетъ папъ были того основательнѣе,; именно ограничивались поговоркой: "въ Римѣ быть, папы не видать".
-- Да, съ озабоченнымъ видомъ отвѣчалъ актеръ (точь-въ-точь такая игра физіономіи была у него на сценѣ когда онъ не зналъ роли или приходилось выговаривать мудреное иностранное слово).
-- Поклонники кричатъ: "красота, красота!" Но что такое красота? У всякаго вѣка свои идеи, и нашъ вѣкъ несомнѣнно ушелъ далеко впередъ, и у насъ, хотя мы и не великіе художники, задачи повыше изображенія какой-нибудь красоты!