За дверьми Марья Ивановна сама подивилась такой храбрости. Паулина, оставшись одна, долго и сосредоточенно смотрѣла на ножку стула, потомъ вдругъ вскочила, подбѣжала къ двери, изо всѣхъ силъ хлопнула ею, заперлась на ключъ и ключъ спрятала въ карманъ.
Тетя Маша наскоро разспросивъ и утѣшивъ Людочку стала поспѣшно собираться со двора, объявивъ что ей непремѣнно надо навѣстить одну знакомую: завтра де или даже нынче вечеромъ уѣзжаетъ.
-- Нѣтъ, приговаривала она, сидя въ саняхъ,-- довольно ей командовать надъ нами. Она вѣрно и въ самомъ дѣлѣ думаеть что игуменьей надъ нами поставлена. Нѣтъ, я все, все разкажу братцу Минѣ Иванычу и не позволю тиранствовать надъ Людочкой.
Сестрица такъ поспѣшно вбѣжала къ братцу и такъ быстро и не складно стала повѣствовать о случившемся что старикъ перепугался было. Наконецъ-то, послѣ разспросовъ и переспросовъ, Мина Иванычъ понялъ что племянницы поссорились изъ-за Кононова и младшая плакала.
-- Вы ужь, братецъ, не давайте насъ въ обиду. Она и въ самомъ дѣлѣ игуменьей себя выставляетъ.
-- Будьте покойны, сестрица. Только вы поѣзжайте домой и успокойте Людмилу, а я пріѣду къ обѣду, будто ничего не зная, и переговорю съ Павлой.
Такъ онъ и сдѣлалъ, но переговорить съ Павлой Тимоѳевной ему не удалось. Она къ обѣду не вышла и даже отозвалась изъ своего заключенія только послѣ третьяго зова камерфрау, при чемъ объявила что разстроена и ѣсть ничего не можетъ. Нѣмкѣ однако удалось убѣдить фрейлейнъ подкрѣпить себя, и Паулина съ великою жадностью скушала тарелку бульйона и цѣлую булку, но отъ дальнѣйшей ѣды самоотверженно отказалась. За обѣдомъ тетя Маша вздумала было посудачить объ утрешнемъ, но братецъ укорительно поглядѣлъ на нее и перемѣнилъ разговоръ. Послѣ обѣда и немалыхъ переговоровъ веденныхъ при помощи Нѣмки, Мина Иванычъ былъ наконецъ допущенъ къ Паулинѣ. Старикъ имѣлъ въ виду, не касаясь сегодняшней ссоры, поговорить со старшею племянницей объ ея отношеніяхъ къ младшей. Паулина, какъ только услыхала о желаніи старика видѣться съ всю, начала твердить про себя: "успѣли, успѣли ужь нажаловаться", и кромѣ этой фразы ничего не приходило ей въ голову. Едва вошелъ дядя, она принялась на разные лады повторять что ей ни до кого дѣла нѣтъ, и что она ничьей свободы стѣснять не намѣрена. Старикъ послушалъ, послушалъ, рѣшилъ что "съ Павлой не столкуешь", далъ ей время выговориться и ушелъ ни на шагъ не подвинувъ дѣла. Паулина по его уходѣ схватилась руками за виски и принялась жалобиться на судьбу.
-- О, за что, за что я осуждена жить съ такими злыми, грубыми и пустыми личностями! причитывала она.-- И зачѣмъ я обязана страдать и мучиться изъ-за нихъ! О!
И Паулина чувствовала себя такой "бѣдняжкой" и не прочь была порюмить, но.... но слезныя железки не выдѣляли солоноватой жидкости и злые глаза оставались сухи.
Мина Иванычъ весь вечеръ проболталъ съ младшею племянницей и очень мило шутилъ надъ учеными, памятуя ея отзывъ о Кононовѣ Марья Ивановна сгорала отъ нетерпѣнія узнать что сказала "игуменья", но опасалась вопросомъ разсердить братца. Наконецъ, когда старикъ уходилъ, улучивъ минутку, въ дверяхъ прихожей, она боязливо шепнула ему: