-- Однако что онъ могъ говорить тебѣ?
Барышня не сразу нашлась отвѣтомъ: богатство матеріала затруднило ее. Мало ли о чемъ проповѣдывалъ господинъ Хамазовъ въ тотъ вечеръ!
-- Напримѣръ.... напримѣръ что всѣ богатые воры и ихъ слѣдуетъ гильйотинировать.
-- Не можетъ быть. Ты не поняла его.
Напрасно Людмила Тимоѳевна отвѣчала что очень хорошо поняла и привела еще нѣкоторые отвѣты изъ Хамазовскаго катехизиса, Паулина не слушала ее. Она была уничтожена. Какъ, господинъ Хамазовъ, эта свѣтлая личность, стоящая за европейской высотѣ по всѣмъ вопросамъ, особенно по женскому, эта личность столь вѣрно цѣнящая ея необычайные таланты и знанія,-- и онъ проповѣдуетъ такія нелогичныя вещи! Къ чести Паулины надо сказать что въ качествѣ Грязьгородской землевладѣлицы она была не расположена къ такимъ радикальностямъ, и я съ особымъ удовольствіемъ отвѣчаю эту крупицу здраваго смысла въ ея заученой головѣ. Тѣмъ не менѣе оскорбленное самолюбіе логичной личности ждало жертвы, жаждало унизить кого-нибудь, только не господина Хамазова, ибо унизить его значило бы унизить свою проницательность. Кого именно -- догадаться не трудно.
-- Впрочемъ, я съ тобой не спорю, перебила она объясненія младшей сестры.-- Но если онъ и дѣйствительно держится такихъ идей, все-таки онъ въ тысячу разъ лучше всѣхъ вашихъ знакомыхъ, вашихъ и тети-Машиныхъ (вторичнымъ сопоставленіемъ съ теткой Паулина особенно думала кольнуть сестру), лучше всѣхъ вашихъ Чулковыхъ и....-- Деликатность окончательно оставила Паулину и она послѣ чуточной паузы съ язвительнымъ подчеркиваніемъ докричала:-- И вашихъ Кононовыхъ!...
О, взгляни она въ эту минуту въ зеркало! Боже, какъ не красиво было ея перекошенное и блѣдное отъ злости лицо, ка комъ нехорошимъ огнемъ горѣли ея глаза! Людмила Тимоѳевна не рада была что неосторожно упомянула о господинѣ Хамазовѣ и ни словомъ не отвѣтила сестрѣ. Куда! она вся дрожала и съ испугомъ смотрѣла на Паулину, не шутя опасаясь чтобы съ той чего не случилось.
-- И вы можете сближаться съ нимъ сколько угодно, не унималась Паулина,-- и влюбляться въ него, и выходить за него замужъ, и вообще дѣлать что вамъ угодно, и я не думаю стѣснять вашей свободы, но все-таки скажу что онъ пошлая личность, пошлая, пошлая, пошлая!
Крикливый голосъ звенѣлъ по всему дому, и тетя Маша, въ непритворномъ страхѣ за Людочку, вбѣжала въ комнату. Людмила Тимоѳевна, какъ увидѣла тетку, бросилась къ ней, и слезы въ два ручья брызнули по ея блѣдному лицу. Старушка поспѣшила увести рыдающую племянницу, и несмотря на всю свою тихость не удержалась чтобы не сказать Паулинѣ:
-- Полюбуйтесь, полюбуйтесь, сударыня, что вы надѣлали.