-- Нарочно говоритъ! замѣтила Людмила Тимоѳевна.
Но Чулковъ сталъ увѣрять что вовсе не шутитъ и увѣрялъ такъ искренно что заинтриговалъ всѣхъ. Стали спрашивать кто же эта счастливица овладѣвшая его сердцемъ; онъ долго не хотѣлъ открыть, и наконецъ объявилъ:
-- Любовь Петровна Мучицина.
Любовь Петровна была небогатая дворянская дѣвица и пріятельница тёти Маши; она обладала черезчуръ черными и черезчуръ выразительными глазами и была въ такихъ лѣтахъ когда дѣвицы становятся особенно склонны къ сентиментамъ. Одно время, вслѣдствіе постоянныхъ насмѣшекъ Паулины, она не бывала вовсе въ домѣ, и теперь снова появилась. Никто не ожидалъ что Чулковъ назоветъ именно ее, а потому никто и не заподозрилъ шутки.
-- Что же.... что же вы нашли въ ней? съ запинкою произнесла Людмила Тимоѳевна.
-- Она мнѣ вся нравится, отвѣчалъ Чулковъ,-- но главное фамилія у нея прекрасная: такая хозяйственная.
Всѣ разсмѣялись, и шутка пошла въ ходъ. При первомъ же посѣщеніи Любови Петровны, барышня шепнула ей о неравнодушіи Чулкова, а Владиміръ Дмитричъ особенно тонкою фистулой началъ говорить съ ней о самыхъ возвышенныхъ предметахъ. Такой тонкій намекъ на чувства былъ по достоинству оцѣненъ дѣвицей Мучициной, и она всячески стала поощрять ухаживанія Владиміра Дмитрича. При свиданіяхъ съ избранникомъ ея сердца, она, подобно Смольгольскому барону, и хладѣла, и горѣла, и дрожала, а возвратясь домой съ жаромъ начинала заниматься математикой, или говоря безъ поэтической метафоричности, весьма тщательно и осторожно, боясь ошибиться на мѣсяцъ, даже на день, подводила итогъ своимъ годамъ и по теоріи вѣроятностей высчитывала возрастъ Чулкова. Къ несказанному удовольствію дѣвацы, по ея разчету она оказывалась въ такомъ возрастѣ когда можно еще надѣяться понравиться мущинѣ; по тѣмъ же разчетамъ обнаруживались примѣры счастливыхъ браковъ между супругами когда разница въ лѣтахъ доходила даже до пятнадцати. "А между нами, утѣшалась дѣвица, разница всего на пять, или много, много на семь лѣтъ." Но какъ ни разчитывала дѣвица, не могла добиться положительно кто кого старше на семь лѣтъ: она ли Чулкова, онъ ли ея.
II.
Павла Тимоѳевна окончательно уединилась и затворилась въ своей кельѣ. Она повидимому заложила уши и закрыла глаза на все что дѣлается въ домѣ, но только повидимому въ душѣ она болѣла и страдала. Когда до ея комнату доносился изъ столовой веселый смѣхъ, Паулина воздыхала и размышляла о суетѣ міра сего. Всякій разъ какъ она узнавала что сестра "опять куда-то улетѣла" (она очень хорошо знала куда именно, но облюбовала въ послѣднее время неопредѣленность выраженій во всемъ что касалось сестры), Паулина предавалась скорби. "Вѣдь и съ ихъ точки зрѣнія можно бы дѣльнѣе употреблять время", думала она. А время употреблялось такъ не дѣльно что вскорѣ пришлось уничтожить четверги. Случилось что два четверга кряду ни тёти Маши, ни Людмилы Тимоѳевны не было дома. "Говорятъ, онѣ хозяйки хорошія, сердилась Паулина, -- а вотъ чай разлить некому." Къ тому же, собранія устроенныя ради цѣлей чистопедагогическихъ теперь оказывались совершенно излишними. "Я для нея же хлопотала, надумалась Паулина, и не виновата что мной пренебрегаютъ." И вотъ въ одинъ прекрасный четвергъ посѣтителямъ было объявлено что четверги впредь до возобновленія прекращаются. Изъ четверговыхъ посѣтителей вѣрными Паулинѣ Тимоѳевнѣ остались только куцая пріятельница и господинъ Хамазовъ.
Замѣчено было что Іоанникій Іосифовичъ началъ усерднѣе чѣмъ прежде посѣщать Воробьевыхъ. Онъ не разъ порывался втереться въ "маленькій комитетъ", но безъ успѣха. Замѣтилъ ли онъ сухость тона, или то было слѣдствіемъ его тонкаго разчета, но онъ сталъ появляться въ столовой на самое короткое время. Однако какъ ни кратко было это время, акцизный чиновникъ успѣвалъ каждый разъ сказать какую-нибудь мудрую сентенцію и уходя нестерпимо таращилъ на Людмилу Тимоѳевну свои рачьи глаза, и остальныхъ обводилъ язвительною улыбкой. Въ этой улыбкѣ, по мнѣнію г. Хамазова, ясно выражалась извѣстная читателю пародія на слова Печорина. Никто не только не проникалъ смысла язвительной улыбки, но даже не замѣчалъ самой улыбки. Мальчикъ Погалевъ, когда господинъ Хамазовъ являлся при немъ, приходилъ въ ужасное негодованіе а однажды предложилъ чудесное средство "какъ навсегда выкурить противнаго Нѣжинца". Чудесное средство состояло въ тонъ чтобы на всѣ рѣчи Нѣжинца отвѣчать да, или н ѣтъ, и притомъ да когда слѣдуетъ сказать н ѣтъ, и наоборотъ.