"Открыться хочетъ", подумалъ Владиміръ Дмитричъ, и тотчасъ же согласился на пріятелеву просьбу.
Откровенія, вопреки ожиданію Чулкова, не послѣдовало: хотя пріятели проболтали о разныхъ разностяхъ до бѣда свѣта. На другой день, проснувшись не рано, они безмятежно наслаждались чаепитіемъ, какъ раздался звонокъ. Кононовъ въ это утро былъ въ особомъ, сосредоточенномъ и въ то же время разсѣянномъ расположеніи духа. Казалось, одна дума, одно чувство хотѣли поглотить всего человѣка и онъ радовался такому поглощенію, всячески стремился къ нему, но чуть отдастся завѣтной думѣ какъ тысячи тысячъ мелкихъ полумыслей и соображеній нападутъ на нее, начнутъ ее толкать, тормошить, щипать и всячески отвлекать отъ нее человѣка. На языкѣ у Петра Андреича вертѣлись какія-то, какъ ему представлялось, давно и зрѣло обдуманныя, но въ то же время доселѣ ему чуждыя слова, и выговориться этимъ словамъ мѣшаютъ тѣ же несносныя мелочи. Такъ и теперь: только онъ открылъ ротъ, только собрался окончательно сказать завѣтное слово,-- чортъ принесъ кого-то. Кононовъ распорядился было никого не принимать, но Петровна доложила что пришелъ "баринъ, изъ себя ражій, и по самонужнѣющему дѣлу непремѣнно желаютъ ихъ видѣть ". Приказавъ просить обождать, Кононовъ сталъ торопливо и сердито одѣваться, намѣреваясь какъ можно скорѣе сбыть докучнаго гостя. Посѣтитель -- читатель догадался что то былъ Погалевъ и потому мнѣ не зачѣмъ называть его -- между тѣмъ откашливался и про себя репетировалъ роль секунданта. Онъ думалъ было по дорогѣ заѣхать къ знакомому путейцу посовѣтоваться, но побоялся преждевременной огласки, и своимъ умомъ дошелъ что секундантъ долженъ имѣть видъ нѣсколько офиціальный, сюртукъ до верху застегнутый и рѣчь витіеватую и даже отчасти торжественную.
Кононовъ не сразу узналъ Погалева, и когда тотъ назвалъ себя по имени, обрадовался ему какъ родному.
-- Очень радъ, очень радъ, заговорилъ онъ,-- пожалуста садитесь. Я вѣдь очень хорошо знаю вашего братца. Какже, М. Paul! Что за милый мальчикъ! Мы всѣ такъ любимъ его.
И Кононову вспомнился длинный рядъ вечеровъ, и всѣ участники, и онъ еще разъ объявилъ Погалеву: молъ очень радъ васъ, видѣть, и въ пятый, кажется, разъ крѣпко прекрѣпко пожалъ ему руку.
-- Я къ вамъ по дѣлу.
-- Чѣмъ могу быть полезенъ? Говорите, очень радъ.
-- Дѣло, началъ было Степанъ Николаичъ, но вспомнивъ что просто и прямо сказать въ чемъ дѣло будетъ не довольно офиціално, вставъ разстегнулъ до верху застегнутый сюртукъ, вынулъ письмо, съ поклономъ подалъ его Кононову, снова застегнулся на всѣ пуговицы и затѣмъ только сѣлъ.
-- Отъ кого это? спросилъ Кононовъ, вертя письмо въ рукахъ.
-- Отъ Іоанникія Іосифовича Хамазова, торжественно обѣлвилъ секундантъ.-- И я беру на себя смѣлость просить васъ прочесть его какъ можно внимательнѣе.