Всѣ становятся въ кружокъ. Наконецъ-то кардонка открыта и на свѣтъ Божій появляется большая кукла въ вѣнчальномъ уборѣ. Всѣмъ бросаются въ глаза черезчуръ черные глаза куклы. Дѣва не знаетъ улыбнуться ей или заплакать.
-- Взгляните на сердце, говоритъ Поль.
Дѣва взглядываетъ, ахаетъ, роняетъ куклу и чуть не падаетъ въ обморокъ. На сердцѣ пришпилено колечко на Владимірской лентѣ.
За елкой послѣдовали танцы, и веселье разгоралось, разгоралось, пока не дошло вершины и не хватило черезъ край въ новой выходкѣ Поля. Онъ попросилъ Любовь Петровну на минутку подержать шары, и когда та заговорилась съ Чулковымъ, подкравшись, поджогъ шаръ. Произошелъ взрывъ и съ дѣвой сдѣлалась истерика. На Поля всѣ напустились.
-- Le defaut d'éducation et de sensibilité se reconait à l'oublie des convenances, отводя мальчика въ сторону суровымъ голосомъсказалъ Мина Иванычъ и слѣдомъ вспомнилъ что эту саму фразу, и такимъ точно тономъ, и точно также отводя его въ сторону, сказалъ ему много, много лѣтъ назадъ французъ-гувернеръ.
Съ этой минуты все затихать стало. Всѣ разбились на кучку у дверей гостиной появилась няня, и -- тихій ангелъ пролетѣлъ.
-- Что, дитятко, умаялось? спросилъ Чулковъ подходя къ Полю, забившемуся въ уголокъ.
-- Ахъ, Владиміръ Дмитричъ, еслибы вы знали какъ мнѣ грустно!
-- Что такъ?
-- Владиміръ Дмитричъ, будьте другомъ, упросите брата чтобъ онъ взялъ меня на лѣто въ свою деревню.